На глобальном валютном рынке – новые реалии. Они - в повышении статуса китайской валюты и все более критических оценках будущего американского доллара. Валютные реалии – отражение экономических реалий, и изменение реалий – отражение новой расстановки сил в мировой экономике.

Новизна – в резком сужении относительных экономических размеров США. За 15 лет – в полтора раза: в 2011 году – 20% мировой экономики, 1996 – 30%. Новизна – в еще более впечатляющем росте относительных размеров Китая. За 15 лет - в 2 с лишним раза (соответствующие показатели – 3 и 7%). Вопрос "догонит и перегонит?" даже не обсуждается. Это вопрос не дискуссий, а вопрос времени. И даже время рассчитано – за 18-20 лет – к 2030 году.

Меняется статус национальных экономик в глобальном измерении – появляются ожидания нового статуса валют. Любые ожидания вызывают к жизни новые слова и кристаллизуются в них. Например, в таких слова как "юанизация" и "редбеки".

"Юанизация" – слово созданное по аналогии со словом "долларизация" - dollarisation. Долларизация в узком финансовом смысле - использование доллара США во внутреннем денежном обращении и в качестве официальной денежной единицы помимо собственной национальной валюты. В широком глобально-политическом контексте – это долларовое измерение всего и вся, это мышление и оценки в долларовом масштабе. Тот же смысл и у понятия "юанизация" - yuanisation, только вся смысловая конструкция держится не на долларе, а на юане.

"Редбеки" - слово созданное по аналогии со словом "гринбеки" - greenbacks. Гринбеки – зеленые спинки – историческое название американской валюты появившееся еще времен гражданской войны и отражающее цвет оформления банкнот (зеленая виньетка на обратной стороне). Сегодня это слово - разговорное название долларов в английском, так же как и "зеленые", "зелень" в разговорном русском языке. "Редбеки" - от английского redbacks, что отражает доминирующий – красный цвет оформления китайских банкнот. Когда ожидать появления в русском языке разговорного названия китайской валюты – "красные" и, возможно, "красень"?

Ожидать не скоро. Потому что логическая цепочка "самая большая экономика – самая сильная валюта" относится скорее к разряду мифов, нежели к разряду реально возникающих причинно-следственных связей. Логика здесь внешняя – историческая практика и экономическая наука свидетельствуют, что связь между статусом экономики и статусом валюты тонка и опосредована.

Примером может история смены валютного лидерства фунта стерлингов. Принято считать, "замена" произошла очень быстро. Фунт стерлингов стал слабеть с 1914 года – с началом первой мировой войны и окончательно сдал позиции американскому доллару в 1925 году – то есть через 11 лет. Но это заключение можно и нужно пересмотреть, поскольку США превзошли Англию по экономической мощи уже 1870 году. Потребовалось более полувека, для того чтобы самая сильная экономика произвела самую сильную валюту.

На что ушли эти полвека? На интернационализацию финансовой системы, открытие филиалов американских банков за рубежом, на создание условий для перемещения международной финансовой активности из Лондона в Нью-Йорк. Стоит ли говорить, что сравнительные исходные финансовые позиции Китая по отношению к США находятся на более низком уровне?

Более того, не факт, что подобного рода перемещение в направлении Китая вообще произойдет. Статус признанной мировым сообществом резервной валюты не вытекает из размеров ВВП. Сказываются и другие факторы – прежде всего институты и инновации. Поэтому за долларом сегодня не только американский ВВП, но и изобретение автомобиля, компьютера, Интернета, полеты на Луну, экспорт образовательных услуг, учебники во всех университетах мира.

Можно сказать и так - не США выпускают в обращение и продают свои доллары. Это мир, доверяя стране-эмитенту, спрашивает и покупает доллары. Доверие – ключевая характеристика современных денег. Закономерно, что их академическое название – фидуциарные - fiduciary – от латинского fidere – доверие. И для того чтобы юань обеспечить доверием – потребуется немало времени, в течение которого США и другие страны также не будут стоять на месте.

Потому что есть курс номинальный , и есть курс реальный. Просто валютного курса – нет. Нет, потому что и значение, и динамика номинального и реального валютного курса – не совпадают. Поэтому рассуждать о валютном курсе невозможно без одного из этих прилагательных.

Но их не употребляют. Особенно прилагательное "номинальный". Почему – это загадочная и никем не исследованная история. Можно только предположить, что если перед валютным курсом (также как перед импортным тарифом, или процентной ставкой) озвучить слово "номинальный", то неизбежен вопрос - а на самом деле, реально, фактически, сколько это? Номинал – это же то, что названо, обозначено, напечатано, но не отражает настоящую ценность.

Зачем лишние вопросы, тем более, если на них трудно ответить. По крайней мере - трудно сразу ответить. Потому что направленность изменений реального и номинального валютного курса – могут быть противоположными. И "правильная" динамика валютного курса может скрывать нелицеприятные вещи для власть имущих. Монетарную власть имущих. Не поэтому ли и не расчищаются терминологические завалы "курсовой динамики"?

Вот один из таких примеров. Реальный валютный курс – это курс, учитывающий цены, их соотношение на товары за рубежом и в родной стране. Если у нас цены растут быстрее, то нас все труднее купить, и мы реально сильнее. Выходит, чем реально крепче национальная, тем слабее конкурентоспособность. В таком случае, что работает на укрепление рубля? Во-первых, рост цен. Во-вторых, номинальное повышение курса рубля – чем больше долларов им нужно чтобы нас купить – тем мы недоступнее – для них, то есть иностранных покупателей.

Можно ли выпутаться из этой словесной паутины? Можно, если связать укрепление реального курса рубля с его паденим, и одновременно - падением национальной конкурентоспособности. Но связать трудно, потому что в формат первичного восприятия логические цепочки не укладываются. Но если связать, то не сразу будет отторгаться утверждение, что рубль укрепился на 70 процентов за счет инфляции и на 30 процентов – за счет номинального курса рубля. Воистину – сила наша – в слабости нашей.

Что происходит с валютными курсами знаковых валют – доллар и юаня? США обвиняют Китай в искусственном занижении курса китайской валюты. Но какого курса? Номинальный курс за период 2005 - 2010 годы вырос на 24 процента. Реальный же курс юаня за этот период вырос почти на 50 процентов (расчеты журнала The Economist November 6^th, 2010 p.85) . Поэтому под утверждение о заниженном курсе юаня можно найти некоторые основания, но многие из них явно ветшают, если обратиться к реальному валютному курсу юаня.