Многим проблемам внешнеэкономической безопасности (ВЭБ) можно придать статус дискуссионных. Выделим первый ряд таких проблем. Как соотносятся степень открытости экономики и темпы её роста? Можно ли ставить вопрос о социально приемлемой цене безопасности. Может ли интеграция снижать безопасность, безопасность – снижать темпы роста? Что значит чувство правоты в вопросах безопасности?

Степень открытости экономики. Экономика должна быть открытой. Это положение доказано и не дискутируется. Но где граница между экономикой открытой и экономикой распахнутой? О чем свидетельствует динамика экспортной квоты России: 1991 год – 4%, 1997 – 20%, 2010 – 38%? Если сравнить со среднемировой экспортной квотой – 26% и квотой США – 10% и Япония - 12%, то вероятно, что Россия не открыта, а распахнута.

За безопасность надо платить. Но сколько? Может ли цена стать неподъемной? Возможно, что уже в настоящее время относительная цена российской безопасности – самая высокая в мире. Сказываются два эффекта. Первый, пространственный - соотношение выгод и издержек большой территории. Второй, эффект издержек гетерогенности – разнообразие культур, национальностей, языков, доходов, сложности исторических судеб вызывает рост не удовлетворенности политикой центра и соответствующее увеличение издержек.

Возможны количественные оценки безопасности в первом приближении. В 2010 году собрано налогов акцизов, сборов – 3,2 трлн. рублей. В пересчете на одного работающего 46 тысяч. Военный заказ до 2020 года – 20 трлн. Выходит, что при тех же размерах экономики из 9 лет почти 7 лет придется работать на безопасность.

Безопасность против интеграции. Эту дискуссионную проблему можно назвать "дискриминационно-интеграционной опасностью". Логическая цепочка такова. Включенность в АТР - это региональная интеграция. Региональная интеграция - это всегда экономическая дискриминация. Дискриминация - это неизбежные негативные последствия. Для кого? Для тех участников интеграционного процесса, кто ехнологически отстает от других. Вывод – для ВЭБ должны быть в начале инновации - затем интеграция.

Безопасность против чувства правоты. Основания для такой постановки вопроса в том, что ВЭБ, как следует из автономного и ситуационного подходов – это не только мировоззрение, но и мироощущение, это не только формальные знания, но и эмоции. Сегодня российское мироощущение иэмоции в отношении ВЭБ пронизывает всё укрепляющееся чувство правоты. На наш взгляд, оно ведет к агрессивным действиям и зуду реформаторства. Оно скрывает недостаток понимания универсальных закономерностей жизни. Оно приводит к ситуации, когда весь мир не знает, только мы уверены, кто виноват, как и что делать, особенно с образованием, здравоохранением и безопасностью. Чувство правоты – самая большая опасность для российской ВЭБ.

Новый - ситуационный подход к пониманию внешнеэкономической безопасности (смотри материал от 30 апреля) позволяет определить её как способность национальнойэкономики быть конкурентной, защищаться от возникающих угроз, отвечать на новые вызовы и на этой основе – устойчиво развиваться.

Древнерусские истоки слова угроза (у грозы, ужас) очень точно передают значение понятия угроза – это намерение нанести вред нашим интересам. Намерение может быть скрытым или заявленным. Вред – физическим или материальным. Интересы – национальными или личными. Угроза – это когда давят, если обратиться к английскому threat – давление.

Откуда идет давление на российскую экономику? Источники угроз и главные стратегические угрозы для России в экономической сфере обозначены в Стратегии национальной безопасности Российской Федерации до 2020 года, утвержденной Указом Президента от 12 мая 2009 года.

Угрозы генерируют три источника: мировые и региональные финансовые кризис, борьба за дефицитные природные ресурсы, отставание в технологическом развитии. Результат этой генерации – 10 стратегических угроз.

По степени опасности первые места занимают ресурсные угрозы. Это – экспортно-сырьевая модель развития, снижение конкурентоспособности, зависимость от внешней конъюнктуры, потеря контроля над национальными ресурсами. Среди других угроз: неравномерное развитие регионов, прогрессирующая трудонедостаточность, низкая устойчивость и защищенность национальной финансовой системы, коррупция и криминализация хозяйственно-финансовых связей, незаконная миграция.

Древнерусские истоки слова вызов выделяют такое значение слова как приглашение. Но на приглашение можно и не отвечать, от него можно и отказаться. Другое дело английское challenge – это больше требование, чем приглашение померяться силами.

В чем предстоит померяться силами России? Этот вопрос не получил обстоятельного рассмотрения ни в Стратегии национальной безопасности, ни в научной литературе. На наш взгляд, по степени новизны и актуальности можно выделить 4 вызова: инновационный, выборный, демонстрационный, миграционный.

Инновационный вызов. Его корень – в эндогенной природе инноваций. Их не навязать извне. Они - часть внутренней культуры граждан, результат "смягчения" системы, продукт творчества свободных людей и в этом аспекте - составляющая либеральных ценностей. Переход России на инновационный путь развития - вовсе не экономическая проблема, а проблема формирования этих ценностей, проблема изменения образа жизни.

Выборный вызов. Суть вызова – в необходимости выбора между ресурсным и инновационным векторами развития. Возможный контур ответа – не противопоставлять ресурсную и инновационную экономику. Ресурсную экономику можно превратить в инновационную. Ресурсы – конкурентное преимущество России, а не её проклятие. В этом смысле - выбора нет.

Демонстрационный выбор. Основа – открытость границ, мобильность перемещений, доступность информации, дающие возможность сравнивать жизнь в России и в других странах. Результат сравнения: Россию готовы покинуть до 45% - выпускников ВУЗов, до 30% - предпринимателей. При этом только до 1% - правоохранителей.

Миграционный вызов. Его суть – чем станет миграция для России - давлением (угроза) или спасением (новые возможности)? Возможную основу для поиска ответа даёт следующая статистика. В России доля мигрантов – 5,7% (12 млн.), в США – 20% (43 млн.). В Россию въехало в 2000 – 2005 гг. 950 тыс. человек, в 2006 – 2010 гг. 250 тыс. человек. Вызов обостряется новыми - кластерными и сетевыми эффектами миграционной цепи.

Можно выделить три подхода к определению внешнеэкономической безопасности (ВЭБ): сателлитный, автономный и ситуационный.

Сателлитный подход, как следует из обращения к первичному значению слова satellite,

определяет ВЭБ как формально независимое, но фактически подчиненное понятие. В этом контексте безопасность подчинена двум понятиям – конкурентоспособности и устойчивости. Отсюда ВЭБ можно определить или как конкурентоспособность национальной экономики или как устойчивость её развития.

Сателлитный подход выступает как составной подход. В его рамках ВЭБ – проблема не цельная, а составная. Что входит в состав? Энергетическая, продовольственная, сырьевая, миграционная, валютно-финансовая, продовольственная, экологическая проблемы.

Сателлитный подход выступает как рыночный подход. Он адресует ВЭБ рынку и исходит из того, что ВЭБ через государство не повысить: внешние факторы – экзогенны.

Следствие - добавление ВЭБ к стратегии национальной безопасности ущербно. ВЭБ - неудачная выдумка (folly) для национальной безопасности.

Где исповедуют такую методологию? В трансатлантической экономике. Это - англо-американская традиция. Подход можно условно назвать западным.

Подходит ли такая методология для анализа российских проблем внешнеэкономической безопасности? По-видимому – нет. Она отторгается. Причины отторжения три.

Историческая память: развал СССР, проблемы национального выживания в 90-х годах генерируют такие понятия как "экономическая безопасность".

Электоральный потенциал: политическая лексика, связанная с укреплением безопасности вызывает благодарный отклик избирателей.

Коммерциализация проблемы: борьба за укрепление безопасности породила бренд под названием "безопасность": гранты, проекты, фонды, центры

Автономный подход, как следует из обращения к истокам слова autonomous, определяет ВЭБ как самостоятельное, независимое понятие с собственным содержанием. Его конституирующие элементы ВЭБ: угрозы и вызовы. ВЭБ – защищенность от угроз, способность ответить на вызовы

Автономный подход выступает как государственный поход. Он исходит из того, что ВЭБ нельзя адресовать рынку, ей может заниматься только государство. В этом смысле автономный – это управляемый подход, что означает - ВЭБ через государство можно обеспечить и даже повысить.

Где используют такой подход? В первую очередь в России. Одно из доказательств - паспорт специальностей высшей аттестационной комиссии по присуждению ученых степеней - код 08.00.14 тема №22. Используют этот подход в Белоруссии, Китае. Подход можно условно назвать восточным.

Что даёт автономный подход к определению ВЭБ? Понимание того, того, что ВЭБ не имеет предмета (как и экономика), что ВЭБ – за пределами собственно экономики, что это и политические процессы, и социальная сфера - образование, здравоохранение, пенсионная система. В рамках этого подхода ВЭБ выступает как вопрос и знаний, и веры, и общественной атмосферы.

Какой подход эффективнее – сателлитный или автономный? Для полного ответа на этот вопрос материал ещё не собран. Но контуры его вырисовываются. Логика такова. На внешние факторы действительно не повлиять (сателлитный), но можно изменить их соотношение с внутренними факторами (автономный). Каким образом - точечно влияя на внутренние. Точечно – с учетом конкретного набора обстоятельств в конкретное время.

Такой процесс точно описывается термином contingency– вероятностный, зависящий от обстоятельств. В таком случае перед нами третий подход – контингентный, комбинирующий по ситуации оба предыдущих подхода. Поскольку слово contingency в русскоязычной управленческой литературе принято переводить как "ситуационный", то данный подход и может получить название "ситуационный подход".