Экономике информации как новому направлению экономического анализа скоро исполнится 50 лет.

Отчет ведется с июня 1961 года - даты публикации статьи американского экономиста Джорджа Стиглера под одноименным названием "The Economics of Information".

Содержание экономики информации - "информационный" подход к поведению потребителя и инвестора. Новизна подхода - в необходимости учета издержек длительности и интенсивности поиска экономической информации. Актуальность подхода - в возможности снизить действие неопределенности как главного "кризисообразующего" фактора. За счет чего? За счет отношения к неопределенности как к неинформированности, которую можно понизить за счет расходов на приобретение информации.

Однако за 50 лет многое изменилось. Это стало очевидным только сейчас, когда стало возможным спокойно осмыслить кризисные события последних трех лет. Что показал кризис 2007-2009 годов? Что есть новейшие информационные технологии. Что с их помощью банкам и рейтинговым агентствам можно впитывать огромный массив данных. Что эти данные можно вводить в новейшие модели информационной экономики. И что получать в итоге? Неспособность отражать экономические риски реального мира. Почему? Потому что произошел информационный взрыв.

Содержание информационного взрыва - принципиальные изменения в объеме, структуре и качестве информации.

Объем - его абсолютные размеры и темпы роста на порядок выше того, что было еще 10 лет назад. По данным исследователей Калифорнийского университета в 2008 году объем информации на одно домохозяйство составил 3,6 экзабайта (The Economist, February 27th, 2010). Экзабайт - примерно 10 миллионов номеров журнала Экономист. В пересчете в день на одного человека - 34 гигабайта, что примерно соответствует объему 9 тысяч песен. Ежегодный темп прироста объемов информации - 60 процентов.

Структура. Доля написанного слова не значима - менее 0,1 процента. При этом объем текстовой информации, снижавшийся до 1980 года из-за телевидения, вырос с тех пор в 3 раза - благодаря Интернету. Самый значимый источник - телевидение и видеоигры. Важно и то, что если раньше потребление информации было пассивным, за исключением телефонной, то теперь примерно половину её мы получаем в интерактивном режиме.

Качество. Информация становится все более избыточной и "размытой". Её слишком много. Она не может быть вся сохранена и проанализирована. В условиях дефицита информации найти нужную информацию легче, чем в условиях ее избытка. Возникает проблема информации об информации - проблема метаданных (см. в словаре понятие "данные). Необходимость обработки информации создает проблема нового статуса информации - как первичного материала, как сырья, как фактора экономики, близкого к природным ресурсам.

Последствия. Экономика становится все более "информационно-интенсивной", все более "датацентрированной", что уже начинает трансформировать бизнес, правительство, частную жизнь. Новые реалии требуют новых подходов. Но они еще не разработаны.

Консенсус - это единодушие. Однако в отношении поднимающихся экономик сложились "два единодушия", "два консенсуса". Первый - взгляд из Белого дома, МВФ, Мирового банка. Это - "Вашингтонский консенсус". Он доминировал до 2004 года. В 2004 году британским центром иностранной политики была опубликована работа Джошуа Рамо под названием "Пекинский консенсус".

Что отличает понимание развития в рамках "Пекинского консенсуса". Во-первых, приверженность инновациям и экспериментам. Во-вторых, отношение к доходам на душу населения -как к не определяющему показателю прогресса - важно и распределение дохода. В-третьих, акцент на финансовом суверенитете, что определеяет сдвиг к более эффективной военной стратегии - ассиметричной стратегии, не предполагающей прямой конфронтации.

"Пекинский консенсус" - это альтернатива "вашингтонскому консенсусу". У альтернативы три составляющих. Первая - экономический рост возможен и при отрицании политических свобод и принципов правового государства, Вторая - существуют и альтернативные либеральному пути экономического развития. Третья - стране не обязательно становиться частью капиталистической системы, в которой США являются доминирующей силой.

Насколько обоснованны эти выводы? Покажет дальнейший анализ. Но, похоже, что для некоторых авторов в таком анализе и нет необходимости. В последнее время все больше англоязычных работ, в названии которых - китайская модель развития. Достаточно обратиться к поисковику Гугл. В еженедельнике "The Economist" (май 8, 2010) появилась обзорная статья на эту тему.

Однако экономическая модель - это уже серьезно. Модель - это условный образ объекта, сконструированный в целях научного исследования. Это уже не просто согласие политиков и средств массовой информации в отношении некоего глобального проекта. Это уже движение к выводу об универсальности китайского пути развития. К выводу об экономической эффективности однопартийной системы, незаменимости государственных предприятий и политических банков, долгосрочной допустимости "не рыночного свободного рынка". К пересмотру, наконец, политической и экономической закономерности развала Советского Союза.

Пекинский консенсус или китайская модель? Вопрос обостряет и тот факт, что в самом Китае на официальных вебсайтах было широко отмечена статья в прокоммунистической газете в Гонконге Ta Rung Pao, которая назвала прошедшую в Шанхае Всемирную выставку "демонстрационной платформой модели Китая".

Федеральная трасса "Владивосток – Хабаровск". Склонившиеся в поле над российской землей фигуры китайцев - необычная и запоминающаяся деталь пейзажа новой России – России 90-х годов. Но не России 2000-х. В современной России - это привычная и потому уже не заметная деталь. Привычная и незаметная для дальневосточников - жителей Приморского края. Но все громче звучат оценки тех, кто этого пейзажа никогда и не видел.

Неожиданно - фактически 20 лет спустя, этот пейзаж не увидели, но представили в воображении и за пределами и края, и российского Дальнего Востока, и России. К воображению проявили повышенный интерес российские и зарубежные политики, и средства массовой информации.

В чем проявляется этот интерес? В политических заявлениях и публикациях. Их множество, но знаменатель у них один – Россия не контролирует процесс скрытой территориальный экспансии Китая. К такому выводу можно прийти исходя только из названий этих заявлений и публикаций. Таких как "Китай берет Россию в аренду", "Пекин "арендует" российские приграничные земли для китайских фермеров", "Новый виток китайской экспансии на Дальнем Востоке России" и тому подобных.

Насколько обоснован такой вывод? Обратимся к мнению экспертов. Отберем их по критериям – проживание на Дальнем востоке России или в Китае, уважаемый профессиональный статус, знание китайского языка.

Российский предприниматель из Владивостока, работающий в Китае. Скрытый захват российской земли? Смотрим наугад в китайском Интернете. Сразу же находим объявление об аренде на 50 лет 600 акров земли в России при условии - возле большой реки (возможно Амур). Оплата – 50% прибыли, которая будет получена осенью. Вывод – идет нормальное бизнес общение, его цель – прибыль, инструмент достижения цели – земельные отношения в рамках закона. Территориально-политического аспекта – не вижу. Убедитесь сами, зайдя на этот сайт на китайском языке - http://www.tuliu.com/supply/word/view-Tm5JP05rRUk=.html

Высший менеджер одной из образовательных университетских китаеведческих структур города Владивостока. Миграционное давление Северо-восточного Китая на Дальний Восток России? О нем пишется в статье "Китай берет Россию в аренду". Но статья не профессиональна – о каком 141 миллионе китайцев проживающих в двух приграничных провинциях идет речь? Во-вторых, плотность населения китайских приграничных с Россией территорий два последних года – снижается. Это новейшие демографические процессы и эксперту по Китаю их не знать – не простительно. Так же как и не знать последствия изменений возрастной структуры китайского населения для будущего региональных связей. Эти последствия – не работают на преимущества Китая. Поэтому среднесрочная аренда российских земель – естественные экономические отношения, в которых, возможно, больше заинтересована российская сторона.

Профессор, преподаватель университетского курса "Экономика Китая". Китай арендует российскую землю? Но Китай занимается арендой земли не только в России. Он делает это и на Африканском континенте, и в Латинской Америке. И учтем количество брошенной и запустевшей земли в России – миллионы гектар. Поэтому то, что происходит – нормальный процесс. Это бизнес с землей, но не политика с территориями.

Процессы с китайской арендой – универсальны для Приморского края, Хабаровского края и Еврейской автономной области. Они везде набирают оборот. Но есть и отличие. Для Приморского края они выражаются в обостренности экологических последствий китайского фермерства на российской земле. Почему именно для Приморского края? Видимо потому, что только в этой части российского Дальнего Востока возможно экономически рентабельное выращивание риса. Но в рисовых оросительных системах Ханкайского и Хорольского районов Приморья китайские фермеры используют губительные для земли технологии. С каждого гектара вымывается от 2 до 5 тонн плодородного слоя.

Однако эти проблемы – проблемы надлежащего оформления и контроля над исполнением договоров земельной аренды. Это вполне решаемые конкретные хозяйственные проблемы бизнеса на земле, не имеющие отношения к территориальным проблемам.

Российско-японские торговые отношения вызывают пристальный интерес исследователей как в России, так и за рубежом, что обусловлено не только большой ролью двух стран в экономической и политической жизни Азиатско-Тихоокеанского региона, но и тем, что в последние годы появились новые факторы, воздействующие на динамику и структуру торговых отношений между двумя государствами. К этим факторам можно отнести процессы глобализации мировой экономики, изменение политико-экономической ситуации в России, замедление темпов экономического роста в Японии и т.д. Однако действие этих факторов, по ряду причин, не получило всестороннего освещения в экономической литературе.

В данном параграфе мы рассмотрим сравнительный ресурсный потенциал и динамику внешнеторговых отношений между Россией и Японией в новых реалиях. Достижение этой цели предполагает решение трех взаимосвязанных задач: во-первых, анализ развития и современного состояния торгово-экономических связей между странами; во-вторых, выявление проблем, возникающих в процессе экономического взаимодействия; в-третьих, определение перспектив развития внешней торговли между Россией и Японией.

Можно считать, что современная эра торгово-экономических отношений между двумя странами началась еще в 1957 г., когда был подписан Торговый договор между СССР и Японией, согласно которому стороны предоставили друг другу режим наибольшего благоприятствования. Таким образом, под советско-японскими торгово-экономическими связями была подведена прочная правовая основа. За прошедшие десятилетия был накоплен богатый практический опыт ведения коммерческих операций и взаимодействия между нашими странами. На базе Торгового договора стали заключаться сначала краткосрочные, а затем и долгосрочные соглашения о товарообороте и платежах, срок действия последнего из которых истек в конце 1995 г.

Читать далее >>