Содержание диалога - условия долгосрочных поставок российской нефти в Китай.

Результат диалога - договор, который условно можно было обозначить как "25-20-15". Эти цифры означают - за 25 миллиардов долларов кредита российские компании "Роснефть" и "Транснефть" гарантируют 20 летние поставки нефти в Китай в объеме 15 миллионов тонн ежегодно. Так было решено 17 февраля прошлого года. Но что происходит сегодня?

Сегодня результат диалога подвергается переоценке. Налицо стремление Китая изменить формулу договора. Каким образом? Увеличить последнюю цифру. Перейти к формуле "25-20-30".

Основания для такого вывода? Проявление неудовлетворенности Китая условиями заключенного договора. Расчеты китайскими экспертами возможной упущенной выгоды в условиях высокой волатильности мировых цен на нефть.

Каковы признаки осознания Китаем целесообразности дальнейшего торга? На наш взгляд, их три.
Первый. Предложение, а оно звучит фактически в форме требования, увеличить объемы поставок российской нефти в 2 раза - с 15 до 30 миллионов тонн ежегодно.
Второй. Недвусмысленно дается понять - объяснение невозможности увеличить поставки нефти отсутствием ее свободных объемов - не будет принято. Будет найдена замена российским партнерам. Причем без особого труда. Пока эти намеки делаются на корпоративном уровне - на уровне китайской компании CNPC. Но понятно, кто за ней стоит.
Третий. Попыткипоставить успех реализации знаковых инфраструктурных проектов в зависимость от увеличения поставок нефти. К таким проектам относится, прежде всего строительство российско-китайского НПЗ в Тяньцзине и строительства сети АЗС в партнерстве с "Роснефтью".

Но только ли конъюнктура нефтяных рынков вызывает растущее напряжение в энергетическом диалоге между Китаем и Россией? Только ли вздымающаяся экономическая мощь Китая порождает его стремление пересмотреть зафиксированные условия сотрудничества не в пользу России? Можно предположить, что не только. Сказывается и общая политико-экономическая ситуация в Северо-восточной Азии и, прежде всего, не реализуемый потенциал российско-японского инвестиционно-торгового сотрудничества.

Традиционно понятие "ресурс" связывается с понятием "природные ресурсы". Поэтому ресурсный потенциал, следуя данной традиции, логично было бы соотнести с понятием "потенциал природных ресурсов", который в рамках выбранной темы должен рассматриваться как сравнительный природно-ресурсный потенциал экономического роста. На наш взгляд, есть основания поставить под сомнение плодотворность следования этой традиции. Аргументы следующие.

Во-первых, этимология понятия "ресурс". Слово заимствовано из французского (ressource) и происходит от старофранцузского resourdre, означающего "подниматься снова", "вставать еще раз". Его корневой смысл (re – снова, sourdrе – возникать, вырасти, взойти) – возобновление. В то же время большинство природных ресурсов являются невозобновляемыми, проблема их исчерпания приобрела масштабный характер, и после работ Хоттелинга [60] стало возможным ставить под вопрос корректность сочетания "природные ресурсы". Поэтому, продолжая его использовать, мы, тем не менее, должны отдавать себе отчет в том, что такое употребление термина не позволяет выделить его существенные характеристики, отразить в его форме, значении, звучании хозяйственный опыт поколений и развитие экономической мысли.

Во-вторых, понятие "ресурс" сопряжено и корреспондируется с понятием "экономические факторы", к которым относят труд, землю, капитал, предпринимательские способности. В англоязычной экономической литературе ресурс и фактор понятия по своему содержанию синонимичные. Это подтверждает обращение к общепризнанным в мире словарям.

Другое не менее убедительное свидетельство этому – общепризнанное определение предмета экономической науки. Его конституирующая связка "ограниченность ресурсов (в каждый данный момент) и неограниченность потребностей". Разумеется, ресурсы в этом определении не сводятся к природным ресурсам, а включают все четыре экономических фактора в современном гетерогенном понимании каждого из них. Отметим, что такое понимание стало операционным после известных попыток объяснить парадокс Леонтьева. Эти попытки привели к мультифакторному видению экономической жизни и неизбежно вели к расширенному пониманию термина. В настоящее время он охватывает и факторы, и результаты производства, поскольку продукция одной отрасли производства – это ресурсы для другой.

Далее >>

Путь - это пространство. Экономическое пространство не совпадает с физическим, так же как и экономическое время не совпадает с астрономическим. Возможно, что только так можно объяснить "финский" парадокс в российско-китайских экономических отношениях.

"Финский" парадокс - это не объяснимая в рамках здравого смысла популярность доставки грузов из Китая в Россию обходным путем.

Действительно, среди множества вариантов доставки грузов из Китая в Россию одним транзит через Финляндию является самым распространенным. Но только на первый взгляд данный маршрут выглядит странным обходным путем. Ничего странного - этот путь дает реальную возможность снизить себестоимость перевозки.

Конкретные показатели можно проиллюстрировать на примере 40-футового контейнера. Стоимость его перевозки из портов из Китая через финские порты - 4500-5000 долларов США. Через порт Восточный и Брест - 6000 - 6500 долларов.

Причины высоких тарифов российских транспортных артерий.

Первая причина. Не могут дальневосточные линии с небольшими судами конкурировать с морскими гигантами, имеющими суда вместимостью до 1000 контейнеров. Морской тариф обратно пропорционален вместимости судна: чем больше вместимость, тем ниже стоимость перевозки.

Вторая причина. Дальневосточные порты по объективным причинам не могут принимать суда-десятитысячники.

Третья причина. Организационно-управленческая. Самая обидная, потому что от нас зависящая. Сроки обработки контейнеров в российских портах. Порой превышают неделю. Издержки хранения продукции на складах. В Финляндии есть возможность хранить продукцию на складах без растаможки в течение сколь угодно долгого времени. Этого нет в России.

Самый короткий путь в физическом пространстве - не всегда самый короткий в экономическом пространстве. По крайней мере - путь из Китая в Россию. Налицо - "финский" парадокс российских китайских торговых отношений.

Обосновываемые точки зрения мы классифицируем на три группы. Условно назовем их "нейтральной", "практической" и "уровневой" точками зрения.

С "нейтральной" точки зрения понятия являются содержательно тождественными. Сторонники этой точки зрения одинаково относятся к обоим понятиям и сфере их применения как инструментам экономического анализа. По их мнению, вопрос о соотношении этих понятий носит надуманный, искусственный характер, а потому может быть квалифицирован как "игра в понятия".

Сторонники "практической" точки зрения, имеют, как правило, отношение к бизнес-сообществу и управленческой экономике. Они доказывают, что в связке "сравнительные - конкурентные преимущества", определяющую роль играют конкурентные преимущества. Именно они лежат в основе расчета конкурентоспособности предприятия, региона, национальной экономики. Что касается сравнительных преимуществ, то это узкий академический термин, который относится исключительно к экономической теории и в практическом плане имеет ограниченные операционные возможности. Это означает, что если у товара есть конкурентные преимущества, если он конкурентоспособен, то у него есть и сравнительные преимущества.

На наш взгляд, вопрос о соотношении сравнительных и конкурентных преимуществ может быть рассмотрен в рамках "уровневого" подхода. В соответствии с ним эти понятия содержательно сопересекаются, но каждое из них в отдельности является самодостаточным, потому что используется на разных уровнях экономического анализа. >>

Читать далее