Значительная часть новостей об экономических достижениях Китая, как и посвященные им исследовательские материалы, прямо или косвенно построены на тезисе об экспортной ориентации экономики страны. Но действительно ли экономика Китая является экспортно-ориентированной?

Аналитически, с позиций неомеркантилизма – страна экспортирует все больше, не потому что все больше производит. Наоборот – она все больше производит, потому что все больше экспортирует. Сказывается действие экспортного мультипликатора. Поэтому именно экспортная ориентация объясняет успехи экономики Китая.

Статистически, об экспортной ориентации экономики свидетельствует доля экспорта в ВВП Китая. В 2011 году она приближается к 37% отметке. За этой отметкой – высокие темпы роста экспорта: после 1978 года они почти вдвое превышали темпы роста экономики страны.

С другой стороны – нет.

Аналитически, с позиций неоклассической экономики, соотношение выгод производителя и потерь потребителя от роста экспорта в разные периоды времени может быть разным. Последствия экспортной ориентации через экспортные субсидии – это чистые потери и для страны экспортера, и для мировой экономики. Кроме того, внешнеэкономический сектор – это фрагментарность, функциональная и территориальная обособленность по отношению к остальным отраслям экономики.

Статистически – если ВВП рассчитывать по паритету покупательной способности ВВП, то доля экспорта в ВВП оказывается значительно ниже – около 11%, что меньше, чем во многих торговых державах мира. А именно так большинство иностранных экспертов, а так же Мировой Банк предлагают определять экспортную и в целом внешнеторговую квоту Китая.

Что перешивает – аргументы "за" или аргументы "против"? Ответ не очевиден. Но очевидно, что роль экспортной ориентации как фактора экономического роста Китая возможно переоценена. Отсюда, возможно, недооценена роль инвестиционно ведомой составляющей экономического роста Китая.

Продолжение анализа темы "Внешнеэкономическая безопасность России: первый ряд дискуссионных проблем" от 10 мая 2011 года выводит на региональные аспекты безопасности. Главный вопрос: "Есть ли у внешнеэкономической безопасности региональное измерение?"

С одной стороны – нет. У безопасности исключительно [[нация]национальное измерение. Может быть, поэтому в Стратегии национальной безопасности в отличие от предшествующих ей Концепций, не упоминается Азиатско-Тихоокеанский регион.

С другой стороны - есть. Поскольку есть региональная экономическая политика, которая должна строиться с учетом внешних факторов безопасности. В этом плане федеральная власть не способна всё учесть и сопряженные проблемы – решить. Например, проблемы связанные с арендой помещений китайскими предпринимателями во Владивостоке и недобросовестностью российских предпринимателей в Китае.

Возможности региональных властей в этом аспекте ограничены степенью учета приграничной региональной специфики в экономической политике центра. Если она низкая, то известный в Приморском крае приграничный торгово-экономический комплекс не имеет перспектив, и экономически Китай будет продолжать уходить в Монголию и Казахстан. Возможности региональных властей ограничены и фоновыми, то есть внешними по отношению к ним, эффектами. Один из таких, отражающих новых реалии, эффектов может быть назван эффектом Краскино.

Эффект назван в честь Краскино – приграничного села в Приморском крае. Оно – и своего рода символ приграничной России, и естественное олицетворение реальных возможностей российско-китайского приграничного сотрудничества. Что происходит с этими возможностями? С российской стороны – они сужаются.

В Краскино, среди предпринимателей как потенциальных партнеров для китайской стороны, только 8 человек с высшим образованием. Проблема не в наличии высшего образования. Предпринимательские способности его не предполагают. Скорее наоборот. Проблема в качестве человеческого капитала. Число 8 – только один из маркеров ситуации. Эффект Краскино – эффект вымывания человеческого капитала в российском приграничье. Социально эффектных и эффективных людей для развития приграничного с Китаем сотрудничества – дефицит. У интеграции снизу в России – истончающаяся человеческая опора. Эффект Краскино – это эффект нарастающей асимметричности возможностей сторон в развитии российско-китайского сотрудничества. Остаётся только верить, что точка не возврата ещё не пройдена. Но вопросы веры – вне пределов научных дискуссий.

Выше безопасность – ниже темпы роста. Возможность такой постановки вопроса объясняется тем, что уровень опасности положительно влияет на темпы экономического роста. Самая большая опасность - уклоняться от опасности. Парадокс - экономики, подверженные кризисам по темпам развития опережают стабильные экономики в среднем на 2 процента в год.

Вместо заключения. Древнерусское "опасный", - от слова "пасти" - осмотрительный, осторожный. Мы и должны стать опасными для других - то есть осмотрительными, осторожными. Что для этого нужно? Опасности идентифицировать, приближаться к ним, страховаться и хеджироваться. Действовать не только реактивно, то есть реагировать на изменение ситуации. Действовать проактивно, то есть работать на опережение и упреждать возможное ухудшение ситуации с ВЭБ. Упреждать – интеллектуально, эмоционально и организационно.